Δ
Сергей Воронков «РУССКИЙ СФИНКС»
Сергей Воронков
«РУССКИЙ СФИНКС» НА АНГЛИЙСКОМ
В прошлом году издательство «Elk and Ruby» приступило к выпуску четырехтомного труда Сергея Воронкова «Alexander Alekhine. The Russian Sphinx». Первый том, охватывающий 1892–1921 годы, был признан Ассоциацией американских шахматных журналистов (CJA) книгой года. ГПНТБ России начинает цикл публикаций избранных фрагментов, чтобы познакомить читателей с материалами, которых нет в русском издании книги («Русский сфинкс», 2021).
Такого Алехина вы еще не видели!
В предисловии к русскому изданию я написал, «что, к моему удивлению – я не ставил перед собой такой масштабной задачи, – книга в итоге охватывает всю жизнь Алехина: от ранних лет до послевоенных переговоров с Ботвинником». Я действительно не стремился «объять необъятное», поэтому ограничился только теми новыми материалами, которые мне самому удалось разыскать. А они – хоть и пунктирно – охватили всю его жизнь.
Таким было бы и английское издание, если б… не переводчик моего трехтомника «Шедевры и драмы чемпионатов СССР» на английский язык (2020–2022) Алексей Захаров, который уже тогда присылал различные дополнения и уточнения. Получив «Русского сфинкса», он занялся тем же самым и порадовал интересными находками в оцифрованных европейских газетах. «Может, еще чего-нибудь поискать?» Я дал добро: почему бы не украсить книгу эксклюзивом? И пошло-поехало… Информация хлынула таким потоком, будто меня подключили к ноосфере!
Эйфория вскоре прошла и в какой-то момент я написал Алексею: «Честно говоря, я уже не рад, что впрягся в этот неподъемный воз. Мне реально не хватает ни мозгов, ни сил, ни куража, чтобы охватить весь этот жуткий объем информации, выжать из него всё ценное, а потом еще выстроить во что-то последовательное и увлекательное. Для этого нужна команда литературных и аналитических помощников…»
Но отступать было поздно. Да и периоды уныния длились недолго: заряд адреналина от очередной «сенсационной находки» сразу же добавлял энергии и оптимизма. И все равно, если б не поддержка Алексея, который не хуже меня ориентировался в тексте и всегда мог дать дельный совет, боюсь, я бы не совладал с такой глыбой. Спасибо ему!
Результат превзошел все ожидания: «перевод» книги занял у нас два с половиной года, а вместо одного тома получилось… четыре. Зато теперь книга действительно охватывает всю жизнь Алехина, и могу с уверенностью сказать: «Такого Алехина вы еще не видели!»
Признаться, я сам удивлен. Образ «русского сфинкса» получился мало похожим на тот, к которому мы все привыкли. Он гораздо сложнее, внутренне противоречивее и трагичнее – впрочем, как и у многих других русских гениев, чью жизнь переехало «красное колесо». В чем-то вызывает восхищение, в чем-то сочувствие, а в чем-то и неприятие…
Голландский гроссмейстер Ханс Рее в статье на столетие Алехина («NRC Handelsblad», Амстердам, 31 октября 1992) приводит саркастичную шутку Ботвинника: «Об Алехине уже столько написали Котов и Флор, что узнать правду теперь нет никаких шансов». Не знаю, насколько правдив образ Алехина в этой книге, но за одно ручаюсь: я не утаил ни одного известного мне факта и ни в чем не покривил душой. Дело в том, что, начиная писать книгу, я никогда не думаю о том, что в итоге «должно» получиться. Да и как это можно знать заранее? Что выйдет, то и выйдет… Как у Пушкина: «И даль свободного романа / Я сквозь магический кристалл / Еще не ясно различал».
* * *
Начнем с главы, посвященной первой из пяти жен Алехина – баронессе Анне фон Севергин. По сравнению с русским изданием глава дополнена рядом уникальных документов и свидетельств.
Свидание с дочерью
Сколько жен было у Алехина? Считается, что четыре. И роман с баронессой Анной фон Севергин можно было бы не упоминать, если б… не фраза Эмануила Ласкера, оброненная им на лекции в Гамбурге («Deutsche Schachblatter» № 2, 1926): «В Париже есть парижская фрау Алехина, но в Москве тоже есть фрау Алехина (парижская, должно быть, уже седьмая)».
Что значит – седьмая?! Ласкер, как известно, болтуном не был. Другое дело, что «штамп в паспорте» он не проверял и не все семь известных ему «фрау» были официальными. Входила ли в их число Анна, не знаю. Сведений о баронах фон Севергин в России я не нашел (химик Василий Севергин был родом из крестьян). В Германии эта фамилия крайне редка, а русские Севергины – псковские: там бытует диалектное северга – торопыга, нетерпеливый…
Короче, этот роман не вызывал у меня доверия. Пока случайная находка – о ней речь впереди – не подтвердила правоту пословицы: дыма без огня не бывает! Покопавшись в книжках и интернете, я быстро понял: все приводимые сведения о романе с баронессой – это перепевы версии Адольфа Павельчака из книги «Schachgenie Aljechin» (Berlin, 1953). С нее и начнем:
«Алехин был трижды женат (точнее, пять раз; здесь и далее курсивные вставки принадлежат мне. – С.В.). Сначала на русской баронессе Анне фон Севергин, петербургской художнице. Ее первый муж, помещик, погиб в Первую мировую войну. Чтобы узаконить свою дочь Валентину, родившуюся 15 декабря 1913 года, Алехин в 1920 году в Петербурге женился на вдове. Свидетелями были офицер барон Врангель и художница Евгения Ругер, позднее фрау Клих, которая во время Второй мировой войны погибла в концлагере Маутхаузен. Этот брак был разрушен войной и политикой. В 1921 году г-жа Анна Алехина бежала с дочерью в Австрию. После нескольких лет разлуки супруги снова встретились на турнире в Вене (1922). Мать и дочь живут сегодня в бедности».
На фейк не похоже: слишком много подробностей. Хотя какой из баронов Врангелей мог обретаться в 1920 году в Петрограде, неясно. Может, Павельчак ошибся с годом? На это указывает любопытная деталь из рассказа Алехина: при аресте в Одессе в 1919 году у него в числе других вещей изъяли обручальное кольцо. Но на второй жене Александре Батаевой он женился только в марте 1920-го…
Парадный портрет работы ателье Буллы (ЦГАКФФД СПб) запечатлел молодого отца Александра Алехина.
Фотография была напечатана в журнале «Нива» (24 мая 1914), но и в ЦГАКФФД, и в Википедии ее ошибочно датируют 1909 годом.
Оригинал публикуется впервые.
Следов художницы Rouger я не нашел. Но вот в венской «Illustrierte Kronen Zeitung» (10 сентября 1925) отыскалась «фрау Севергина», входящая в правление «Рабочей ассоциации художников»! Штрих к портрету Анны добавил Эйве, назвав ее в своей мемуарной книге «Caissas Weltreich» (Berlin, 1956) баронессой-искусствоведом.
Похоже, перед нами рассказ самой баронессы: кто еще мог знать про Евгению Ругер и про ее гибель в концлагере? Павельчак расспросил не только Севергину, многое он узнал от сына Алехина, но, главное, ему «выдалась возможность вести долгие дружеские беседы с Алехиным» (из предисловия издателя книги «Schachgenie Aljechin» Г.Энгельгардта).
Но почему мы должны верить баронессе? Да потому что наличие дочери подтвердил… сам Алехин! Беседуя с Евгением Зноско-Боровским после первого матча с Боголюбовым, он посетовал: «Печать занимается нашей внешней характеристикой, и даже по радио сообщали, как я хожу, как смотрю на дочь (выделено мной. – С.В.) и т.д. Скажите, что имеет общего это с шахматами?» («Последние новости», Париж, 10 ноября 1929).
Так что теперь можно с уверенностью сказать: кроме сына, у Алехина была еще и дочь! И он, видимо, поддерживал с Анной контакты, если спустя столько лет она приехала на матч вместе с дочерью (вряд ли 15-летняя девушка поехала бы из Австрии в Германию сама). К сожалению, найти упоминания о дочери Алехина в оцифрованной немецкой и австрийской прессе не удалось. Павельчак тоже немногословен: «Укоряли его (Алехина) и в том, что он не заботился о больной туберкулезом дочери от первого брака…»
В интервью Зноско-Боровскому («Последние новости», Париж, 10 ноября 1929) Алехин проговорился, что у него действительно была дочь!
Публикуется впервые.
Что касается Анны, то прозрачный намек есть в рассказе мастера Ганса Мюллера о турнире в Вене (1922), где Алехин встретил ее «после нескольких лет разлуки»: «Для знающих людей его неудача загадкой не стала. Сражаясь на двух фронтах – сначала в турнирном зале, потом вне его, – Алехин дал аскетичному Рубинштейну (…) фору, оказавшуюся слишком большой даже для его гения. Как утверждают знающие люди вроде берлинца Земиша, [Алехин мог бы] набрать больше очков, если бы Вена во время турнира была “городом без женщин”» («Neues Wiener Journal», 27 октября 1924). Кто знает, что это было: то ли у них и впрямь вспыхнула страсть, то ли после туров они просто гуляли по городу и сидели в кафе?..
Я хотел на этом поставить точку, как вдруг получил неожиданный презент от живущего в Германии шахматного историка Дмитрия Городина: фотографию могилы дочери на Wiener Zentralfriedhof – Венском центральном кладбище, присланную ему в 2009 году венским историком Михаэлем Эном. На черной мраморной плите под православным крестом надпись:
VALENTINA JEFTIMOV
GEB. BARONIN SEWERGIN
*15.12.1913 – +1.3.1980
TOCHTER DES SCHACHWELTMEISTERS
A.ALJECHIN
Всё, как у Павельчака: урожд. баронесса Севергин, родилась 15 декабря 1913 года, дочь чемпиона мира по шахматам А.Алехина… Я не мог поверить своим глазам!
На сайте кладбища указано, что в той же могиле (участок 96, ряд 4, номер 165) покоятся еще Jeftimov Jovan (40 лет), Steinheimer Eduard (65 лет, род. 10.01.1876), Steinheimer Maria (76 лет) – и Anna Sewergina, умершая в возрасте 84 лет, дата похорон – 10.09.1964. Выходит, она тоже, как и все спутницы Алехина, была заметно его старше – на 12, а то и 13 лет. Ефтимов – фамилия болгарская, и Йован – это либо муж Валентины, либо ее сын. Но какое отношение имеют к ним ко всем Эдуард и Мария Штайнхаймеры?..
«Валентина Ефтимова, урожд. баронесса Севергин, дочь чемпиона мира по шахматам А.Алехина», похоронена на Венском центральном кладбище.
Фото Михаэля Эна (Австрия). Публикуется впервые.
С Анной тоже не всё понятно: была ли она баронессой, была ли свадьба с Алехиным – эти вопросы остаются открытыми. Так написал я в русском издании – и лишь недавно, из письма петербургского шахматного историка Вадима Файбисовича, узнал, что в метрических книгах Андреевского собора Санкт-Петербурга, хранящихся в Центральном государственном историческом архиве, есть записи о первом браке «Анны» и о рождении в семье дочери Валентины! Запись о браке (ЦГИА СПб, ф. 19, оп. 127, д. 2095) датирована 10/23 сентября 1908 года.
Жених: «Потомственный дворянин, Коллежский Секретарь Николай Алексеевич Севергин, православного вероисповедания, первым браком». Невеста: «Французская гражданка, уроженка гор. Парижа Юлия Францовна Грей, римско-католического вероисповедания, первым браком». Возраст жениха – 41 год, возраст невесты – 24 года.
Запись о бракосочетании коллежского секретаря Николая Алексеевича Севергина и уроженки Парижа Юлии Францовны Грей датирована 10/23 сентября 1908 года (ЦГИА СПб).
Публикуется впервые.
Запись о рождении их дочери Валентины (ЦГИА СПб, ф. 19, оп. 127, д. 2832) датирована 15/28 декабря 1913 года (крещение состоялось 18/31 декабря).
Имя родившейся: «Валентина. В честь муч[еницы] Валентины, празд[нуется] 10 февраля». Родители: «Коллежский Асессор Николай Алексеев Севергин и его жена Юлия Францова, он православный, она римско-католического исповедания, оба первобрачные». Восприемники: «Потомственный дворянин Александр Александров Алехин и Валентина Анатолиева Кошарновская».
Запись о рождении Валентины Севергиной датирована 15/28 декабря 1913 года (ЦГИА СПб).
Крестным отцом указан Александр Алехин! Публикуется впервые.
Сюрприз на сюрпризе: Анна оказалась Юлией, вдобавок еще француженкой и католичкой, а Алехин – крестным отцом собственной дочери! В самом «любовном треугольнике» ничего необычного нет: при такой разнице в возрасте, как у Севергиных (17 лет), появление у жены молодого любовника не удивляет, но вот приглашать его в крестные отцы – это, согласитесь, круто. Крестной матерью была молодая актриса, которую поэт Бенедикт Лившиц аттестует в своих мемуарах «первой “собачьей” красавицей» – а в знаменитом кабаре «Бродячая собака» собиралась вся богема Петербурга! Видимо, и Юлия была недурна собой, если терпела рядом с собой такую подругу…
Что произошло потом, примерно понятно. Муж погиб на войне, Алехин решил признать дочь и женился на Юлии. Как она стала Анной и почему младше на четыре года той Анны, что похоронена в Вене, – пока вопросы без ответа. Для справки: прими Юлия православие, менять имя не пришлось бы – Юлия есть в святцах.
С баронессой тоже понятно. Петербургского мецената и шахматиста Николая Терещенко стали именовать «бароном фон Терещенко» в Германии, деятеля театра и кино Владимира Фрейганга (игравшего в одном из парижских сеансов с Алехиным) – «бароном де Фрейгангом» во Франции, а значит, и Анну могли наградить титулом уже в Австрии, чтобы подчеркнуть ее родовитость: оба мужа – потомственные дворяне. Что касается года свадьбы, очевидно лишь одно: это произошло не позднее сентября 1918 года, когда из-за начавшегося «красного террора» Алехин спешно уехал из Москвы, так как в Одессе он уже носил обручальное кольцо. А вероятнее всего – летом 1918-го, во время пребывания Алехина в Петрограде.
По словам Павельчака, Севергина бежала из России в том же 1921 году, что и Алехин. Возможно, это не просто совпадение. На эту мысль меня натолкнул рассказ композитора Дмитрия Шостаковича о партии с Алехиным в Петрограде как раз незадолго до того, как тот покинул советскую Россию. Что Алехин делал в Петрограде – неизвестно. А вдруг он приезжал для встречи с Анной, чтобы сообщить о своем бегстве и обсудить ее дальнейшие действия?..
Продолжение следует…